19.09.2019 | 9186 просмотров

Российские Майландеры

Текст: Мария Мельникова
Фото: автора и СМП РСКГ
Источник: Drom.ru
Формула 1 знаменита не только теми пилотами, что принимают участие в Гран-при за рулем боевых машин, но и водителем автомобиля безопасности Бертом Майландером, бывшим гонщиком и в целом весьма колоритной фигурой, придающей королевским гонкам дополнительный статус. Российская серия кольцевых гонок пусть и не Формула 1, но сейчас находится в периоде своего расцвета, а класс Туринг, входящий в систему TCR в качестве TCR Russia, был недавно признан иностранными организаторами одним из лучших в национальных сериях. Так кто же находится за рулем safety car и следит за безопасностью в Российской серии кольцевых гонок?

Предлагаем вам интервью с пилотами SC Аркадием Степиным и Дмитрием Валюшком, которые расскажут много интересного о том, как они видят гонки через стекло автомобиля безопасности.

Мы не пилоты, мы водители

— Раз уж мы начали с Формулы 1, расскажите, знакомы ли вы с пилотом safety car в Формуле 1 Бертом Майландером и бывали ли на Формуле 1?

Дмитрий Валюшок: Да, знаком, здороваемся за руку при встрече. Мы с ним познакомились в 2014 году, когда в Сочи впервые проводилась Формула. Нас представили как русскую команду пилотов автомобилей безопасности, и мы сфотографировались все вместе, так что даже есть историческая фотография. Я работаю на Формуле 1 спортивным комиссаром гонок поддержки, так что мы с ним постоянно пересекаемся.

Дмитрий Валюшок

Аркадий Степин: нет, я не знаком…

— Кстати, вы себя называете «пилот автомобиля безопасности» или «водитель автомобиля безопасности»?

Аркадий Степин: Водитель. Потому что пилот — это, с моей точки зрения, больше применимо к гонщику или к настоящему пилоту, который летает. А мы все-таки водители.

— А вы не летаете — в переносном смысле слова, конечно?

Аркадий Степин: Крайне редко. На это у нас есть 20 минут быстрой тренировки в начале пятницы, когда мы тренируемся быстро ехать. Это время выделено на то, чтобы мы размялись, познакомились с трассой, если она не знакома, или просто вспомнили конфигурацию. В это время мы не отрабатываем никаких ситуаций, мы просто быстро едем с датчиком хронометража и тренируем скорость. Остальное время отведено на отработку каких-либо процедур — тех, которые мы обговариваем с рейс-директором на брифинге, предшествующем тренировке. Это может быть процедура старта с хода или с места, процедура перехвата, нейтрализации с первого круга, или, предположим, мы можем отрабатывать замену автомобилей. Короче, симулируем ситуации, которые могут возникнуть в гонке.

Аркадий Степин

Например, если мы говорим о перехвате пелотона в режиме гонки, то нам заранее нужно выехать на трассу, посмотреть, насколько далеко мы видим по трассе, насколько удобно будет перехватывать гонку. Наши коллеги при этом имитируют пелотон, мы выезжаем на перехват, смотрим, в каком месте они появляются, как быстро подъезжают. И так мы делаем перед каждым этапом.

Дмитрий Валюшок: Это все у нас есть в поминутном расписании, так же, как в гонке Формулы 1, где это называется «high speed track test”. Мы едем сразу всеми тремя автомобилями: medical car (медицинская машина), leading (ведущая) и safety (автомобиль безопасности).

— Вас в экипаже всегда двое. Как распределяются роли?

Дмитрий Валюшок: Если обратиться к правилам проведения соревнований, то экипаж автомобиля безопасности — это два человека: один — водитель, второй — судья. Водитель должен уметь управлять автомобилем, он должен быть хорошо знаком с трассой и иметь навыки быстрого вождения. Обычно это бывший пилот или человек, который умеет это делать. А уж как он научился и какой у него опыт — неважно. Судья в автомобиле безопасности должен быть профессионалом, хорошо знать регламент, правила. Конечно, правила и регламент должны знать оба, но прежде всего судья. Он же поддерживает связь с директором гонки. Аркадий у нас — водитель, я — судья. Но при этом мы взаимозаменяемы. В команде мы все взаимозаменяемые.

— А в гонке каковы ваши функции? Что происходит?

Аркадий Степин: В течение гонки мы сидим в автомобиле пристегнутыми, с заведенным двигателем — на тот случай если что-то произойдет и мы потребуемся. И оба, конечно, следим за трассой, за сигнализацией, друг друга подстраховываем.

Дмитрий Валюшок: В истории российских кольцевых гонок были разные этапы. Раньше бывало, что и по одному человеку ездили. И одну машину использовали. Медицинской машины вообще не было, зато было два автомобиля безопасности, но чаще все-таки один. Да чего там, на всем экономили. В конце 90-х в качестве автомобиля безопасности приезжали добровольцы за свои деньги на своих машинах.

Через меня перелетает колесо, у меня полный стресс

— Дмитрий, как ты попал в автомобиль безопасности?

— Мой брат был счастливым обладателем Porsche 924, и первый раз попал в гонки через Porsche Club: организаторы просили помочь. Я сначала просто с ним ездил, а потом стал работать. Тогда все было иначе, люди приезжали большой компанией, скорее, развлечься; это сейчас мы стали серьезно ко всему этому относиться.

Первые гонки работали в Мячково, в том числе на Формуле Русь, Кубке Поло, Формуле 1600, вместе с Игорем Васильевичем Коноваловым, который фактически стал нашим крестным отцом. Тогда автодром еще работал в старой конфигурации, когда часть гоночной трассы проходила по взлетной полосе аэродрома. Расписание было не такое подробное, как сейчас, и редко соблюдалось: «Так, у нас задержка, потому что нужно, чтобы самолет сел».

Один раз одному из нас чуть на крышу самолет не сел. Ему сказали: «Уходи, на тебя садится самолет». Он просто в траву уехал, и сразу за ним приземлился самолет на ту же полосу.

В Мячково прошло и мое боевое крещение. Там была так называемая Стена чемпионов. Как-то раз в эту стену кто-то «приехал», а я в машине в этот момент за рулем один остался, остальные разошлись кто куда, опыта еще никакого не было. И в это время вдруг: «Шлеп, бабах!». Коновалов сразу мне в рацию: «Сейфти, поехали». Я и поехал.

Я выезжаю с питлейна, а в этот момент за одной машиной в стену влетает другая, через меня перелетает колесо, у меня полный стресс. Я выезжаю, одной рукой руль кручу, второй рацию нажимаю. Еще «механику» переключать надо, переключать маяки с красного на зеленый. Но все же два круга я провел достойно, нигде не облажался. Когда я вернулся на питлейн, был насквозь мокрый, высказал своим товарищам все, что о них думаю.

Сейчас все иначе. Мы официальные лица, назначенные РАФ. Сейчас такая ситуация совершенно нереальная. Человек, который сядет за руль автомобиля безопасности, должен пройти обязательную стажировку. Только после этого его утвердят.

Я увидел ребят в темных очках и на красивом Porsche и подумал: это хорошая работа!

— Аркадий, а какова твоя история?

— Меня всегда тянуло к автоспорту. Сначала я, естественно, ездил на какие-то гонки стритрейсинг, а потом случайно я забрел на картинг, и он меня основательно затянул. Я несколько лет плотно ездил в различных командных гонках, но хотелось большего. Ездить спортсменом в профессиональном спорте не было материальной возможности, а в автоспорт хотелось. У меня была хорошая японская спортивная тачка, и вдруг на одном из форумов я увидел объявление, что набирают волонтеров в Мячково на этап Кубка Формулы 3 Северной Европы. Это был 2008 год. Два дня я поработал на посту, потом увидел ребят в темных очках и на красивых Порше, которым я должен был махать зеленым флагом. И я подумал: «Уу, это хорошая работа, она мне нравится». Оказалось, что я через своего товарища был знаком с Диминым братом, который предложил мне поездить: «Хочешь? А давай, посидишь, рацию подержишь». И я пару лет на московских этапах держал рацию.

— У меня возник внезапно вопрос: а сейфти-кар когда-нибудь в аварию попадает? В мировых гонках, я знаю, были ситуации...

Аркадий Степин: В мировых гонках — да. В том же WTCC были. У нас случаются ошибки, вылеты, но аварий не было. Ошибка пилотирования, да, ведь мы достаточно быстро едем. Можно не успеть оценить разность покрытия — поскользнуться или банально промахнуться. У меня такого не было, кстати, ни разу.

Дмитрий Валюшок: Был один неприятный случай в Казани, когда у нас медицинский автомобиль вылетел в гравий. Пришлось пелотон на второй прогревочный круг пускать — это был единственный случай, когда такой косяк был. Это было года четыре тому назад, мы работали на этапе РСКГ, нам выдали для работы закаркашенные гоночные машины на полуслике, а дело было после дождя. Тогда пелотон сначала растянулся, а потом схлопнулся, и медицинской машине пришлось догонять. Так вот в конце прямой на позднем торможении он улетел в гравий. Ничего страшного — машину вытолкали и со следующего круга запустили гонку.

Мы работали на всех международных сериях, которые приезжали в Россию

Дмитрий Валюшок: Я работал на абсолютно всех сериях, кроме Формулы 1, которые приезжали в Россию, но не водителем, а судьей: Formula E, DTM, Formula Renault, FIA GT, WTCC и даже TCR в Грузии. Опыт в Грузии — это было нечто. Я работал как раз один, и мне выдали прокатную «убитую» Skoda. Там наскоро все было смонтировано, и в какой-то момент пропал контакт с люстрой, а пучок проводов висел рядом. Так что мне приходилось не только рулить и держать рацию, но еще и зажимать проводку от люстры. Так и ехал.

Аркадий Степин: Я с 2012 года начал работать на Moscow Raceway и проработал там три года. Так что в моей практике были и World Series by Renault, и DTM, и WTCC.

— Работа на международной серии отличается от того, что вы сейчас делаете на РСКГ?

Дмитрий Валюшок: В зарубежных сериях функционал автомобиля безопасности проще, чем у нас, меньше задач. Но в целом тактика применения автомобиля безопасности зависит от руководителя гонки. Например, с Игорем Коноваловым мы использовали сразу два автомобиля безопасности: один стоял на питлейне, а второй — на срезке на трассе. И он в любой момент мог выпустить тот или иной, в зависимости от того, где произошел инцидент, чтобы быстро нейтрализовать ситуацию. Но тогда в этом была практическая необходимость, мы были его глазами, т. к. рейс-контроль еще не был настолько развит и не было столько камер и мониторов, как сейчас.

— На какой трассе вы выезжаете чаще всего и почему?

Дмитрий Валюшок: В Казани. Там гравийные ловушки повсюду, и если в первом повороте кто-то вылетает, это 100% наш клиент. А вот на Moscow Raceway вылетевшие машины убирают под желтыми флагами, и мы это не очень приветствуем, потому что все помнят Японию и Жюля Бьянки.

— Расскажите, как строится ваш день во время гоночного уикенда? Во сколько для вас начинаются все процедуры и тренировки?

Аркадий Степин: Мы приезжаем на трассу, получаем ключи, автомобили, проверяем работу светового оборудования, исправность машины. У нас есть телефоны для связи с руководителем группы, а также рации. Так что очень много мелочей, которые нужно сделать до того, как начнется уже сама работа. Время нашего прибытия варьируется в зависимости от старта первой гонки. Но у нас всегда есть расписание, в котором все это указывается. В пятницу у нас только тренировка, в субботу – ознакомительный круг для КСК, в котором мы участвуем, открытие трассы, потом ее инспекция. Иногда приходится к восьми приезжать.

Spyker — некомфортная для работы машина!

— На скольких разных машинах вы ездили в качестве автомобиля безопасности?

Дмитрий Валюшок: Мы сегодня как раз вспоминали: на огромном количестве. Мы же работали не только на соревнованиях, но и на шоу-заездах: и на Moscow City Racing, и на Формуле Сочи. Поэтому и ездили на самых разнообразных автомобилях: и на Nissan GT-R, и на Ferrari, даже на Spyker ездили — вот же некомфортная для работы машина! Во-первых, он очень мощный, заднеприводный, без каких-либо вспомогательных систем. А во-вторых, мы погуглили, сколько он стоит! А дело было в Лужниках, шел дождь, а вокруг бетонные блоки…

Аркадий Степин: В Нижнем Новгороде был еще забавный случай: дилер не привез машину для работы, и благодаря личному знакомству нам дали две Ferrari. Тогда был жуткий ливень, гонка стартовала под автомобилем безопасности, из-за дождя по трассе целые реки текут, а я еду себе спокойно на Ferrari, у меня отличный держак и все нормально. И тут мне во внутреннюю рацию говорят: «Сейфти, скорость сбросьте, а то у вас в хвосте пелотона уже гонка началась — уборы, вылеты». Они растянулись, и из-за этого хвост пелотона едет быстрее, чем мы задаем.

Дмитрий Валюшок: Да ладно, ты задавал там на Ferrari нормально. И дело было не в хвосте…

Аркадий Степин: По сравнению с национальным, конечно… Формула в наших чемпионатах появилась сравнительно недавно, так что кузова мы обычно ведем не быстро, 80-85 км/ч, а иногда и меньше. Юниоров ведем еще медленнее…

— Кстати, да: какая у вас стандартная скорость при ведении пелотона?

Дмитрий Валюшок: Я сейчас расскажу, как примерно определяется скорость. В принципе современные кузовные машины не перегреваются, их можно водить с любой скоростью. Но в РСКГ продолжительность гонки считается не по времени (например, 30 минут +1 круг), а по количеству кругов. Так что, чем быстрее мы едем, тем больше кругов гонки мы проходим, т.е. получается, что на высокой скорости мы крадем у них гонку. Так что смысла гнать нет никакого, и мы выбрали скорость 80 км/ч. Но это касается кузовов. С формулами наоборот: у них узкая настройка на определенный воздушный поток, и в их случае наоборот — ехать надо быстро.

Но в конце периода автомобиля безопасности есть отрезок, когда мы гасим маяки и должны как можно быстрее покинуть трассу, чтобы не мешаться. Вот там мы едем «на все деньги».

— «На все деньги» — это сколько? 120, 150, 200 км/ч?

Аркадий Степин: Зависит от конфигурации трассы. Честно сказать, я не смотрю на спидометр в этот момент, т. к. у меня просто есть установка сделать это максимально быстро. Я смотрю на него, когда мне нужно регламентировать скорость при ведении пелотона.

Могу сказать, что, когда я работал на Moscow Raceway, у нас пару лет под Safety Car был Мерседес AMG S63. И вот там максимальная скорость при торможении составляла 240 км/ч. Это как раз в случае, когда нужно отпустить пелотон и быстро освободить трассу.

Мы вручили Владу Незванкину приз за подготовку автомобиля безопасности

— Вы сейчас ездите на Vesta Sport. Это вообще подходящая машина для работы автомобилем безопасности?

Аркадий Степин: Да. В прошлом сезоне была обычная Vesta, сейчас — Vesta Sport. В стандартной модели я чувствовал себя немножко некомфортно, когда приходилось ехать максимально быстро, сейчас все нормально.

Вообще, что такое машина, подходящая под Safety Car? Самое главное требование — надежность, второе — достаточный уровень комфорта, например, кондиционер, потому что летом может быть очень жарко. Плюс звукоизоляция хорошая, скорость — фактор немаловажный, но на самом деле не первостепенный. Очень желательна адекватная работа системы курсовой устойчивости. На самом деле через нас прошло три поколения Vesta. Первое было три года назад, с роботизированной коробкой передач, и это было… сложно. Просто для нашей работы эта машина не подходила. В следующем году были такие же машины, но с ручной коробкой, это было лучше, но там очень мешала система курсовой стабилизации, которая довольно жестко вмешивалась в управление. Ее приходилось отключать с помощью предохранителя, но проблема была в том, что этот предохранитель отключал все сразу, и ABS тоже.

Дмитрий Валюшок: Что я хочу сказать, чтобы закончить эту тему: мы были просто в диком восторге три года назад, когда у нас появились эти машины с нужным комплектом оборудования и сервисом в команде. Lada Sport полностью сняла с нас всю головную боль по обслуживанию этих автомобилей. Раньше ведь как было: мы приезжали на каждую гонку с чемоданом, в котором были наклейки, маячки и все остальное необходимое оборудование для safety car. И перед каждым этапом сами оклеивали и оборудовали машины.

Сейчас они приезжают уже оклеенные, со стационарной «люстрой», для которой есть пульт включения с индикацией, все работает, ничего нигде не коротит. А если у нас возникают какие-то проблемы, мы пишем Владу (Влад Незванкин — руководитель команды Lada Sport Rosneft) список после каждого этапа, и к следующей гонке все 100% готово. Для нас было очень неожиданно после стольких лет самодеятельности и очень важно, что любая наша проблема решается так же быстро и профессионально, как и в случае с гоночным автомобилем.

Мы были в таком восторге, что в конце первого сезона даже подготовили для Lada Sport специальный приз — «За отличную подготовку автомобиля безопасности», и на официальном награждении по итогам сезона вручили его Владу.

Комментарии

Юрий
Хабаровск
А где же фотобонус с девушками?
100
3
Ответить
     
Москва
Сообщений: 127
Юрий
А где же фотобонус с девушками?
Девушки пока не пилотируют автомобили безопасности
6
18
Ответить
KILEG
Крутые чуваки на ладах) тыдыщщщщ
25
3
Ответить
Roman Yakovlev
если воспользоваться фотошопом то фото даже вполне ничег7о....
1
1
Ответить
671796
Хорошая попытка АвтоВаз, но нет.
23
6
Ответить
671796
KILEG
Крутые чуваки на ладах) тыдыщщщщ
Крутой чувак с двойной рацией и двойным подбородком...
3
 
Ответить
     
Благовещенск
Сообщений: 3490
Хмурится не надо, Лада... ( С )
8
 
Ответить
8200798
На первом фото лошадка зачётная!!!!
6
2
Ответить
Ферапонт Никодимов
Единственная девонька и та плоский суповой набор. leading car-жигули? Представляю как матерятся пилоты, на нормальных машинах тащась за этой волокушей.
5
11
Ответить
   
Сообщений: 690
Юрий
А где же фотобонус с девушками?
Как где?! )
На главной фото. Вот даже левую ногу у края туфли белым маркером мазанули.
 
 
Ответить
Томск
SERG-VS
Как где?! )
На главной фото. Вот даже левую ногу у края туфли белым маркером мазанули.
однако пластырем
 
 
Ответить
    
Новосибирск
Сообщений: 1968
Девченка зачетная
 
 
Ответить
   
Сообщений: 690
zlodeyhe .
однако пластырем
Сегодня пластырь есть защитный, его на теле практически не видно. Маркер это белый, маркер )))
 
 
Ответить
Томск
SERG-VS
Сегодня пластырь есть защитный, его на теле практически не видно. Маркер это белый, маркер )))
маркер? для чего?
 
 
Ответить
Оставить комментарий
Для отправки сообщения нажмите Ctrl+Enter
Ошибка в тексте?
Выделите ее мышкой и нажмите
Ctrl
+
Enter
Спасибо за помощь
Вы выделили:
Мы обязательно исправим ошибку. Вы можете оставить комментарий
Комментарий (необязательно)
Отменить
Письмо об ошибке отправлено редакторам. Спасибо вам за внимательность!